Interfax.com Интерфакс-Россия Финмаркет СКАН СПАРК СПАРК-Маркетинг Эфир Конференции

Главный детский онколог ДЗМ Ольга Тиганова: Огромную роль в ранней выявляемости рака играет диспансеризация в дошкольных учреждениях

Интервью с главным детским онкологом Департамента здравоохранения Москвы Ольгой Тигановой

15 февраля отмечается Международный день защиты детей с онкозаболеваниями. Накануне этой даты О.Тиганова рассказала о современных методах лечения рака и эффективной системе профилактики онкозаболеваний, которая создана в столице.

– Как бы вы в целом охарактеризовали ситуацию с онкозаболеваниями у детей?

– В последние 25–30 лет ситуация в детской онкологии кардинально изменилась. Произошел рывок в медицине, появилось понятие «программная терапия», узаконили то, что облегчает работу врача-онколога, структурирует ее. Были времена, и мы их еще застали, когда, к сожалению, уровень выживаемости при онкологических заболеваниях был крайне низким. Сейчас можно сказать, что большинство деток выздоравливают.

– Из-за чего в принципе дети болеют раком?

– Наверное, имеет место комплекс факторов: экология, стрессы, возможно, питание. Когда родители наших пациентов спрашивают, почему случилась болезнь, мы всегда рекомендуем оставить этот вопрос, закрыть его для себя. Кроме сложных внутренних переживаний, расстройств и отсутствия ответа, ничего не будет. Ответить на вопрос, почему ребенок заболел, пока невозможно.

Могу сказать, что многие пациенты не хотят обращаться к врачам. Мы собираем анамнез у родителей и выясняем, например, что ребенок болел давно, но в семье считали нужным лечить его самостоятельно. Заболела нога – прикладывали что-то, что-то пили, занимались самолечением, не ходили к врачу. Когда ребенок не смог ходить – обратились к доктору.

– Какие методы борьбы с онкологическими заболеваниями недооценены сегодня? За какими из них будущее?

– Будущее за молекулярной биологией, наукой. Мы клиницисты, и я всегда считала, что врач – со мной многие не соглашаются – ремесленник, творческий человек, который пользуется при этом плодами большой фундаментальной науки. Конечно, все будущее борьбы со злокачественными заболеваниями лежит в плоскости фундаментальных научных исследований. Например, в молекулярной биологии, генетике. Сейчас поднимают на щит клеточную прицельную терапию, которая действует непосредственно на опухолевую клетку. Пока революции не произошло, но мы терпеливо ждем, не торопим, потому что это длительные фундаментальные исследования на перспективу.

То же самое происходило с трансплантацией костного мозга: когда впервые стал использоваться этот метод лечения, у всех появилась надежда, что мы решим проблему раз и навсегда. К сожалению, пока наши ожидания не оправдались на сто процентов. Безусловно, это метод лечения, который помогает спасти многие и многие жизни, но и он не панацея.

 Можно ли сказать, что москвичи стали ответственнее относиться к собственному здоровью, и если да, то насколько?

– Что касается детей, то огромную роль в ранней выявляемости играет диспансеризация в дошкольных учреждениях и школах. Большинство родителей все же ответственно относятся к своим детям и в случае появления каких-то проблем стараются обращаться к врачу.

– Московская медицина вчера и сегодня. Поделитесь, пожалуйста, размышлениями на эту тему.

– Это очень многогранный вопрос. Развитие московской медицины идет по интенсивному, а не экстенсивному пути, усиления, а не увеличения отдельных позиций.

Как гематолог и онколог отмечу, что у нас появилась возможность проводить исследования, о которых мы и мечтать не могли, в рамках системы ОМС. Речь, в частности, идет о позитронно-эмиссионной и компьютерной томографии. Долгое время мы не рекомендовали эти исследования нашим пациентам из-за высокой стоимости, сейчас указанные обследования стали доступными.

Что касается детства – в городе работает система окружных специалистов, это минимизирует путь от начала заболевания до стационара. Схемы очень короткие: «участковый педиатр – стационар» и реже «участковый педиатр – окружной специалист –стационар».

Появляется много организационных новшеств. Например, городская централизация помощи детям со злокачественными заболеваниями. Она удобна, потому что по сравнению со взрослыми больными маленьких пациентов действительно не очень много.

Сейчас мы пытаемся продолжить работу над московским канцер-регистром. Это статистические данные, над сбором которых трудится группа людей. Для чего они нужны? Город должен понимать, сколько пациентов появляется за год, каков их прирост, если он действительно имеет место. Это поможет правильно сформировать резерв городского коечного фонда, лекарственного обеспечения. Появились препараты точечного воздействия на опухоль, которые дети принимают дома перорально. Стоимость таких лекарств достаточно высока, например, одна упаковка на месяц может стоить 500–600 тысячрублей. Канцер-регистр позволит понять, сколько пациентов нуждается в том или ином препарате, и обеспечить их необходимым.

Необходимо упомянуть об эпидемиологических исследованиях по нозологическим формам. Со временем, когда накопится достаточное количество материала, мы посмотрим, что происходит в городе. У меня была идея наложить данные по онкологическим заболеваниям на карту Москвы и узнать, как они распределяются по округам. Инициатива уже реализуется, лет через пять мы сформулируем определенные выводы по этому вопросу.

– Как часто вы слышите «Спасибо, доктор!»?

– Довольно часто! Но самое большое счастье для нас, когда пациенты выздоравливают, успешно социализируются и нас не вспоминают. Это значит, что все хорошо.